4.452.000

Совокупная аудитория бренда,
Mediascope, NRS – Россия, Май – Октябрь 2019, Google Analytics, декабрь 2019, Данные социальных сетей на 9 января 2020 года

Контакты

Главный редактор

Игорь Гаранин

Издатель

Ирина Елизарова

Бренд-директор

Дмитрий Викулин

Директор по рекламе

Мария Брайнис

Координатор по рекламе

Анастасия Полозкова

Менеджер по рекламе

Дарья Николева

Менеджер по рекламе

Михаил Папиашвили

Менеджер по рекламе

Юлия Речицкая

Шарлот для GQ: «В России поп-музыку воруют, а за рубежом – делают из воздуха»

РАЗДЕЛ: GQ

ТЭГИ: GQ

Музыкант ответил на вопросы GQ о его творчестве, стиле и отношении к новой сцене.

из
Начнем сразу с провокации. В одном из интервью ты говорил, что считаешь популярную музыку говном. И тут два вопроса. Во-первых, не изменил ли ты свое мнение: все-таки за последние пару лет в России появилось много новых классных исполнителей. Во-вторых, а ты не относишь себя к популярным исполнителям? Какой вообще жанр тебе ближе?

Ну если можно назвать поп-музыку жанром, то поп-музыка. Если я считаю современную популярную музыку говном, это не значит, что я считаю жанр говном. Я всегда уважал этот жанр. Он был моим самым любимым. Когда-то еще рок был рядом. Потом это с возрастом ушло, потому что из него сделали не пойми что – из музыкального направления и из рок-культуры в целом. По факту, рок-культура стала рэп-культурой. А потом рэп-культура стала поп-культурой. И в итоге все сводится к именно к ней. Поп-культура – это уже что-то вечное, массовое. Это что-то, что с нами навсегда. Я считаю, что поп-культура максимально глубокая по отношению к другим стилям. Другие жанры очень сильно ограничены рамками. Если ты, допустим, зачитаешь рэп высоким голосом, то тебя назовут геем. Мне кажется, это стремно, что существуют такие рамки. В поп-музыке такого никогда не было. Она всегда была самой экспериментальной и самой честной. Поэтому я всегда любил этот жанр. Просто не вижу этой честности сейчас: ни в России, ни в мире. У нас откровенно воруют, а там делают из воздуха.

Ты также говорил, что в плане музыки тебя вдохновляет Джон Леннон. Почему именно он?

Для меня Джон Леннон – один из создателей абсолютно новой поп-индустрии, поп-культуры, новых музыкальных направлений, экспериментов со звуком. Конкретно Джон Леннон стал для меня одним из главных идеологов, он толкал самые безумные идеи, и это выражалось как в его музыкальных течениях, так и в его обыкновенной жизни. Например, он в какой-то момент начал жестко топить за Вьетнам и стал настоящим идолом для хиппи. Джон написал песню, которая была гимном субкультуры, что очень показательно. Он принимал участие в политике. Я его очень уважаю за его разносторонние взгляды и мировоззрение. Такое никому не присуще из других музыкантов, я считаю. У меня даже дома висит его плакат.

Как ты считаешь, за последние два года твоя музыка изменилась?

Я считаю, что изменилось все за последние два года. Происходит эволюция. Мне кажется, если ничего не менять, то это плохо. Ты не в эволюции, ты не развиваешься. Так меня учил отец: эволюция меняет абсолютно все, это такой закон физики, закон мира. Поэтому моя музыка, как и я, очень сильно изменилась. Люди, которые сейчас меня знают, смотрят на меня двухлетней давности и спрашивают: «Это точно ты?» Им моя музыка 2018 года кажется детской и совсем не качественной. И я сам считаю, что мои песни изменились очень сильно. Во-первых, я сформировал свой музыкальный стиль, создал я его давно, но не мог оформить. Я как будто раньше не выговаривался ни музыкально, ни словесно. Не озвучивал то, что действительно думаю. Это была импровизация, какие-то первые попавшиеся мысли. Они были искренними. И я думал, что этой глубины уже хватит. Сейчас, конечно же, не так.

В том же 2018 году ты и выглядел совершенно иначе. Как менялся твой стиль, что с тобой происходило?

Мне всегда не нравится, как я выгляжу. А мой стиль… не знаю. В 2018 году я жил в Самаре и выглядел очень стремно. Но сам тогда этого вообще не понимал, потому что среди сверстников я выглядел очень круто. Когда смотрю сейчас на свои фотографии двухгодичной давности, я понимаю, насколько это убого. Думаю, что проблема была в городе, в обществе. Переехав в Москву, я стал лучше одеваться, потому что здесь в принципе люди лучше одеваются, больше ухаживают за собой, у них есть чувство вкуса. Пару лет назад я красил волосы, прокалывал уши – это было прикольно. Я тогда типа был рокером, а сейчас просто отращиваю волосы. Или, например, три года назад я носил лифчики на сцене. У нас был концерт в Самаре, и, пока мы играли с группой, мне моя девчонка кинула свой лифчик, и я его надел на сцене, начал в нем выступать.

Я очень всегда спокойно и свободно относился к одежде, всегда любил экспериментировать, пытался себе вызов бросить.