4.280.990

Совокупная аудитория бренда, Mediascope, NRS – Россия, Май – Октябрь 2020, Google Analytics, октябрь 2020, Данные социальных сетей на 1 ноября 2020 года

Контакты

Главный редактор

Игорь Гаранин

Коммерческий директор

Мария Брайнис

Директор по рекламе

Михаил Папиашвили

Старший бренд-менеджер

Дарья Викулина

Менеджер по рекламе

Абдул Тагиров

Менеджер по рекламе

Полина Мясникова

Менеджер по рекламе

Юлия Речицкая

Шарлот для GQ: «В России поп-музыку воруют, а за рубежом – делают из воздуха»

РАЗДЕЛ: GQ

ТЭГИ: GQ

Музыкант ответил на вопросы GQ о его творчестве, стиле и отношении к новой сцене.

из
Начнем сразу с провокации. В одном из интервью ты говорил, что считаешь популярную музыку говном. И тут два вопроса. Во-первых, не изменил ли ты свое мнение: все-таки за последние пару лет в России появилось много новых классных исполнителей. Во-вторых, а ты не относишь себя к популярным исполнителям? Какой вообще жанр тебе ближе?

Ну если можно назвать поп-музыку жанром, то поп-музыка. Если я считаю современную популярную музыку говном, это не значит, что я считаю жанр говном. Я всегда уважал этот жанр. Он был моим самым любимым. Когда-то еще рок был рядом. Потом это с возрастом ушло, потому что из него сделали не пойми что – из музыкального направления и из рок-культуры в целом. По факту, рок-культура стала рэп-культурой. А потом рэп-культура стала поп-культурой. И в итоге все сводится к именно к ней. Поп-культура – это уже что-то вечное, массовое. Это что-то, что с нами навсегда. Я считаю, что поп-культура максимально глубокая по отношению к другим стилям. Другие жанры очень сильно ограничены рамками. Если ты, допустим, зачитаешь рэп высоким голосом, то тебя назовут геем. Мне кажется, это стремно, что существуют такие рамки. В поп-музыке такого никогда не было. Она всегда была самой экспериментальной и самой честной. Поэтому я всегда любил этот жанр. Просто не вижу этой честности сейчас: ни в России, ни в мире. У нас откровенно воруют, а там делают из воздуха.

Ты также говорил, что в плане музыки тебя вдохновляет Джон Леннон. Почему именно он?

Для меня Джон Леннон – один из создателей абсолютно новой поп-индустрии, поп-культуры, новых музыкальных направлений, экспериментов со звуком. Конкретно Джон Леннон стал для меня одним из главных идеологов, он толкал самые безумные идеи, и это выражалось как в его музыкальных течениях, так и в его обыкновенной жизни. Например, он в какой-то момент начал жестко топить за Вьетнам и стал настоящим идолом для хиппи. Джон написал песню, которая была гимном субкультуры, что очень показательно. Он принимал участие в политике. Я его очень уважаю за его разносторонние взгляды и мировоззрение. Такое никому не присуще из других музыкантов, я считаю. У меня даже дома висит его плакат.

Как ты считаешь, за последние два года твоя музыка изменилась?

Я считаю, что изменилось все за последние два года. Происходит эволюция. Мне кажется, если ничего не менять, то это плохо. Ты не в эволюции, ты не развиваешься. Так меня учил отец: эволюция меняет абсолютно все, это такой закон физики, закон мира. Поэтому моя музыка, как и я, очень сильно изменилась. Люди, которые сейчас меня знают, смотрят на меня двухлетней давности и спрашивают: «Это точно ты?» Им моя музыка 2018 года кажется детской и совсем не качественной. И я сам считаю, что мои песни изменились очень сильно. Во-первых, я сформировал свой музыкальный стиль, создал я его давно, но не мог оформить. Я как будто раньше не выговаривался ни музыкально, ни словесно. Не озвучивал то, что действительно думаю. Это была импровизация, какие-то первые попавшиеся мысли. Они были искренними. И я думал, что этой глубины уже хватит. Сейчас, конечно же, не так.

В том же 2018 году ты и выглядел совершенно иначе. Как менялся твой стиль, что с тобой происходило?

Мне всегда не нравится, как я выгляжу. А мой стиль… не знаю. В 2018 году я жил в Самаре и выглядел очень стремно. Но сам тогда этого вообще не понимал, потому что среди сверстников я выглядел очень круто. Когда смотрю сейчас на свои фотографии двухгодичной давности, я понимаю, насколько это убого. Думаю, что проблема была в городе, в обществе. Переехав в Москву, я стал лучше одеваться, потому что здесь в принципе люди лучше одеваются, больше ухаживают за собой, у них есть чувство вкуса. Пару лет назад я красил волосы, прокалывал уши – это было прикольно. Я тогда типа был рокером, а сейчас просто отращиваю волосы. Или, например, три года назад я носил лифчики на сцене. У нас был концерт в Самаре, и, пока мы играли с группой, мне моя девчонка кинула свой лифчик, и я его надел на сцене, начал в нем выступать.

Я очень всегда спокойно и свободно относился к одежде, всегда любил экспериментировать, пытался себе вызов бросить.