Ксения Соловьева в материале интернет-издания The Blueprint

РАЗДЕЛ: Пресса

ТЭГИ: Tatler, Ксения Соловьева

Главный редактор Tatler рассказала The Blueprint о том, как добывать самых недоступных героев, в чем разница между Tatler и таблоидом, утверждают ли они тексты и есть ли о чем писать журналу в эпоху интернета и ЗОЖа.

Расскажи, как все начиналось. Журнал «Ом»…

Мне было двадцать лет. Абсолютно стихийное время, вообще без правил. Мы с гораздо более опытными в журналистике коллегами вместе учились делать журнал — на примере западного глянца периода его расцвета. Каждый месяц в редакцию приходили свежие номера Dazed & Confused, Details, The Face. И мы ими, назовем это так, вдохновлялись. Писать можно было о чем угодно, без оглядки на рекламодателей. Собственно, тогда и рекламодателей люксовых не было — только алкоголь, сигареты и машины. В журнале была рубрика «Shitпарад», которая спустя много лет перекочевала в журнал SNC, — там мы смешно и бесстрашно писали о нарядах звезд первого эшелона. Была рубрика «Безумный мир глазами очевидца». В моем ведении оказались раздел «Реальность кусается» и колумнисты. Совсем юный Эдик Дорожкин вел колонку, сложно представить, о фитнесе — он тогда занимался в тренажерном зале ДК Горбунова. Помню фотографию златокудрого Эдика в оранжевой майке, с мощным бицепсом. Колумнистами были Отар Кушанашвили, Наталья Медведева, Слава Курицын. Мы первыми поставили на обложку Земфиру и Илью Лагутенко. Больше всего мне отчего-то запомнилась серебряная обложка с певицей Ликой Стар в образе Девы Марии, с младенцем на руках, к которой прилагался диск с ее синглом. В это же время на экранах страны крутился Ликин клип, где наш главный редактор Игорь Григорьев убедительно играл вампира. Игорь талантливый, увлеченный, взбалмошный человек. Несмотря на наши маленькие зарплаты, у нас действовала система штрафов. Например, за опоздание на редколлегию — сумма зависела от количества минут. А когда Игорь был особенно не в духе — то и за нарушение субординации. Но все равно это было чудесное время. Игорь ввел жанр длинного интервью, когда ты встречаешься с героем в ресторане, заказываешь водку и говоришь за жизнь. Одной из героинь была Алла Пугачева. А я эти интервью, раскрыв рот от удивления, расшифровывала. Начинающим журналистам очень полезно расшифровывать чужие интервью.

Как же после такой творческой свободы в твоей жизни случился Condé Nast, где слово «формат» всегда главенствовало?

Не сразу случился, после «Ома» была Gala. Мой первый опыт работы в западном издательском доме, не самый простой и не самый яркий. Еще была «Атмосфера», единственный глянцевый проект «Московского комсомольца». Там меня очень любили. Condé Nast звал к себе, но «Атмосфера» всякими плюшками долго меня удерживала. Когда все плюшки были исчерпаны, поступило предложение из Tatler. Я про этот журнал ничего особенного не знала, разве что встречала упоминания о нем в хорошей английской литературе. Меня собеседовал отдел кадров, потом Карина Добротворская. Первым главным редактором должна была быть Шахри Амирханова. Но к тому моменту она уже пресытилась люксовым глянцем, ей хотелось другой картинки, других героев, иного формата. Она ведь фактически уже делала Tatler — в Harper’s Bazaar, — и повторять историю было скучно. Несколько месяцев они с Андреем Артемовым, тогдашним директором моды, пытались сложить журнал, но ничего не получалось. И пришла Вика [Давыдова], которая до этого подняла «Гламур». Мы с ней буквально неделю поработали в офисе, и я ушла в декретный отпуск. Вернулась через полгода — к сентябрю, к запуску. Сейчас в юбилейном письме редактора я вспомнила, как пришла в редакцию посмотреть Викин blueprint. И впала в ступор. Я такого сроду не видела. Чтобы с такой тщательностью, так рукодельно все делалось. Вообще с Викой работать непросто. Написание вреза к полосе о красных помадах может длиться часами. Сначала надо доказать Вике, что она может тебе доверять. Как только пройдешь ее внутренние проверки, все сразу станет легко и понятно. Она большой профессионал.

вернуться к списку новостей